Китай сумел превратить свою энергетическую уязвимость в мощный инструмент геополитического влияния. Согласно расследованию The Wall Street Journal под заголовком «Как Си Цзиньпин превратил нефть из слабости в геополитическое оружие», Пекин на протяжении многих лет планомерно укреплял свои позиции, наращивая резервы и снижая критическую зависимость экономики от внешних поставок ископаемого топлива. Это позволило КНР эффективно отреагировать на обострение отношений между США и Ираном, резко минимизировав объемы импорта.
Михаэль Мейдан, возглавляющий направление исследований энергетики Китая в Оксфордском институте энергетических исследований, уверен, что прежние представления о незащищенности Пекина ошибочно. По его словам, нефть перестала быть для страны «ахиллесовой пятой», и многие эксперты, ранее считавшие Китай крайне чувствительным к сбоям в цепочках поставок, теперь вынуждены пересмотреть свои взгляды.
Как отмечает WSJ, накопленные стратегические резервы служат Пекину своего рода «подушкой безопасности» на случай масштабного столкновения с Вашингтоном. В частности, при возникновении конфликта вокруг Тайваня Китай получит возможность на несколько месяцев сократить закупки сырья, нивелируя попытки США и их партнеров использовать энергетическую блокаду как средство давления.
Хотя официальный Пекин не публикует точные цифры по потреблению нефти и не раскрывает реальный объем своих запасов, аналитическое сообщество строит свои прогнозы на основе косвенных данных. Эксперты полагают, что текущие резервы КНР варьируются от 1 до 1,4 млрд баррелей, что обеспечивает примерно 120 дней автономного функционирования. В 2024 году темпы пополнения складов ускорились: ежедневный прирост составил около 1–1,2 млн баррелей. Показательным стал период с марта по июль 2026 года, когда объем импорта сырой нефти упал на 23% относительно показателей предыдущего года.
Однако такая стратегия не лишена обратной стороны. Длительное поддержание низкого уровня импорта невозможно. До начала конфликта на Ближнем Востоке около 70% всех поставок нефти в КНР приходилось на внешние источники. Текущее сокращение объемов ввоза и экспорта нефтепродуктов уже начало оказывать негативное влияние на работу нефтеперерабатывающих заводов и промышленный сектор страны. Том Рид, возглавляющий отдел анализа нефтяного рынка в агентстве Argus Media, подчеркивает, что использование ограничений на экспорт в качестве рычага давления — это инструмент, который Пекин может примуть в любой момент, но подобный шаг неизбежно повлечет за собой серьезные экономические потери для самой КНР.
Географический фактор также играет ключевую роль: основной поток нефтяных грузов в Китай проходит через Малаккский пролив, который может быть легко заблокирован в случае начала боевых действий. Тем не менее, как ранее сообщал The Economist, действия Китая стали «великим экономическим сюрпризом». Благодаря грамотному управлению спросом, ограничению экспорта и использованию собственных накоплений, даже блокировка Ормузского пролива и война США с Ираном не спровоцировали резкого взлета мировых цен. В период морской блокады в Ормузском проливе Китай сумел сократить закупки почти вдвое — до уровня 5,5 млн баррелей в сутки.
Интересно, что в данной ситуации действия Пекина парадоксальным образом сыграли на руку мировым потребителям. Если десятилетиями рынок находился под влиянием ОПЕК, чьи стратегии по поддержанию высоких цен нанесли мировой экономике ущерб в размере $5,7 трлн (за период с 1970 по 2014 годы), то Китай действует иначе. Пекин предпочитает закупать сырье в периоды низких котировок, беря на себя все издержки и риски, связанные с хранением, тем самым сглаживая ценовые колебания. И хотя издание The Economist подчеркивает, что КНР действует исключительно исходя из собственных национальных интересов, именно это вмешательство подарило другим странам-импортерам драгоценное время для диверсификации своих источников энергии и снижения потребления нефти.
