Сеул готовится к историческому событию: 16 сентября в столице Южной Кореи пройдет первый в истории саммит стран Центральной Азии. За одним столом встретятся лидеры Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Южной Кореи. Итогом этой масштабной встречи должно стать принятие Сеульской декларации, которая заложит новые контуры взаимодействия.
Этот дипломатический прорыв стал результатом двадцатилетней планомерной работы. Еще в 2007 году корейское внешнеполитическое ведомство запустило Форум сотрудничества «Корея — Центральная Азия». Постепенно уровень встреч рос: в 2017 году в Сеуле заработал постоянный секретариат форума, а в 2019 году в Астане состоялся первый саммит уже на уровне министров.
Прежде чем начались официальные заседания, лидеры пяти республик прибыли в Сеул 13–14 сентября для проведения персональных переговоров с корейским руководством. В офисе президента Ли Чжэ Мёна отмечают, что в условиях глобальной нестабильности роль Центральной Азии становится критической. Стратегия Сеула предельно прозрачна: Корее необходимы надежные поставки редких минералов и энергоресурсов из региона, в обмен на которые она готова предоставить свои передовые технологии, опыт в области геологоразведки и глубокую переработку сырья. Кроме того, южнокорейский бизнес стремится к более масштабному присутствию на местных рынках.
Экономический вектор задал президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев. В беседе с премьер-министром Южной Кореи Хан Сон Сук он обозначил амбициозного цель: кратно увеличить объем торговли. При этом важно не просто наращивать цифры, а менять саму структуру экспорта, делая упор на товары с высокой добавленной стоимостью. Токаев также предложил разработать «дорожную карту» промышленной кооперации, которая позволит локализовать производства и совместно выходить на третьи рынки.
С конкретным проектом в Сеул приехал и президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев. Опираясь на данные издания The Chosun, он напомнил, что торговля между странами уже выросла в пять раз, а корейские инвестиции в Узбекистан превысили отметку в 8 миллиардов долларов. Мирзиёев предложил концепцию «нового Шелкового пути», где корейский капитал и технологии соединятся с географическими преимуществами и ресурсами региона для создания общих производственных платформ. Его тезис прост: Узбекистан хочет стать частью глобальных цепочек стоимости, а Южная Корея — диверсифицировать свои поставки. Ташкент подтвердил готовность помогать корейским компаниям создавать локальные производственные центры.
Результаты предварительных встреч уже впечатляют: Узбекистан и Южная Корея подписали 13 соглашений, затронувших всё — от искусственного интеллекта и авиации до экологии и медицины. Аналогичный пакет документов подписал и Туркменистан, где ключевым достижением стало соглашение о защите инвестиций, переговоры по которому длились долгих 16 лет.
Экспертное сообщество видит в этом саммите смену парадигмы. Максим Соболев, исследователь ИМЭМО РАН, отмечает, что Казахстан и Узбекистан остаются главными игроками: на них приходится более 90% товарооборота и 95% прямых инвестиций. Если Казахстан выступает в роли экономического двигателя, то Узбекистан — в роли крупнейшего рынка сбыта. Однако Соболев предостерегает от дисбаланса: сейчас 87% корейского экспорта в регион — это именно продукция из Кореи. Задача саммита — найти способы выравнивания этой ситуации.
Фундаментом новой стратегии Сеула выступает инициатива K-Silk Road («Корейский Шеловый путь»), действующая с 2024 года. Ее формула — взаимовыгодный обмен: регион предоставляет ресурсы, рынки и логистическую связанность, а Корея — капитал, экспертизу и технологии. Приоритеты для каждой из пяти стран индивидуальны, но общие темы очевидны:
— Редкие металлы и уран для высокотехнологичной индустрии;
— Совместная промышленность и модернизация заводов;
— Энергетика (как традиционная, так и «зеленая»);
— Цифровое управление водными ресурсами в условиях дефицита;
— Внедрение ИИ и цифровизация;
— Развитие Транскаспийского маршрута (ТМкас) для обхода России.
Важным «живым» фактором остаются связи между народами. По данным МИД Южной Кореи, в регионе проживают около 310 тысяч этнических корейцев (подавляющее большинство — в Казахстане и Узбекистане). Александр Воронцов из Института востоковедения РАН подчеркивает, что диаспора — это мощный ресурс для политики Сеула, а в 2027 году регион отметит 90-летие их проживания здесь.
Несмотря на то, что формат «Центральная Азия + 1» активно используют и другие игроки, эксперты не видят прямой конкуренции. Дарья Сапрынская из Института востоковедения РАН поясняет, что Корея скорее ищет свою уникальную нишу в сфере технологий и инвестиций. Более того, «корейская волна» среди местной молодежи и культурное влияние диаспоры создают мощный пласт лояльности, который может оказаться сильнее любых официальных протоколов.
Центральная Азия сегодня — это центр глобальной дипломатической активности. Регион успешно использует многовекторный подход, работая с Японией, ЕС, Индией, США, Россией, Китаем, Италией, Германией и странами Персидского залива. В этом многообразии Южная Корея занимает особое место, предлагая прагматичный и технологически ориентированный путь развития.
