Пекин переходит к активному применению юридических механизмов для расширения своего влияния на международной арене, что ставит иностранный бизнес и граждан в крайне уязвимое положение. Как сообщает издание The Economist, стратегия КНР претерпела серьезную трансформацию: если раньше власти Поднебесной жестко критиковали Вашингтон за использование санкций и экспортного контроля вне своих границ, то теперь сами начали внедрять экстерриториальные правовые нормы. Марк Цзя, профессор права из Джорджтаунского университета, характеризует этот процесс как использование «холодного и жесткого давления».
Фундамент для этой юридической экспансии был заложен еще в 2018 году, когда Си Цзиньпин распорядился наделить партийный аппарат «правовым оружием», достойным статуса великой державы. Последствия этой директивы стали ощутимы в 2021 году, когда в стране заработал первый закон, запрещающий корпорациям подчиняться внешним санкциям. С тех пор законодательная база Китая лишь дополнялась новыми требованиями. Так, нормы, вступившие в силу в конце 2024 года, наложили на зарубежных производителей обязательства: если их продукция содержит китайские детали, они обязаны учитывать экспортные правила КНР.
В апреле текущего года Пекин обновил законодательство по борьбе с иностранными санкциями, фактически скопировав принципы европейского «блокирующего статута». Теперь зарубежным игрокам официально запрещено исполнять санкционные режимы, которые, по мнению КНР, дискриминируют китайские предприятия. Подобная юридическая ловушка уже привела к реальным убыткам: американские банковские гиганты JPMorgan Chase и Citigroup стали мишенями для судебных исков в китайской юрисдикции. Суммарный размер претензий по делу о заморозке активов китайского нефтетрейдера, инициированной Минфином США, достиг 44 миллионов долларов.
Для глобальных корпораций сложилась патовая ситуация: им приходится выбирать между соблюдением законов своей страны и требований КНР. Наглядным примером правового тупика стал спор между Samsung и китайской ZTE в мае этого года. Судебные системы двух стран продемонстрировали диаметрально противоположные позиции: если в Лондоне постановили, что Samsung должна выплатить ZTE порядка 392 миллионов долларов, то суд в Чунцине вынес решение, согласно которому сумма долга ZTE перед корейским гигантом должна быть почти вдвое выше.
Амбиции Пекина не ограничиваются лишь экономикой. В китайском парламенте обсуждаются инициативы, которые могут повлечь ответственность за действия за пределами КНР, если они трактуются как «подрыв национального единства». В планах — преследование за распространение за рубежом сведений, вредящих «общественным интересам» страны, а также за попытки сбора доказательств коррупции в китайских структурах на иностранной территории.
Согласно анализу The Economist, Китай планомерно выстраивает систему контрмер против ограничений со стороны Запада. Пекин комбинирует экспортный контроль с запретами на исполнение внешних санкций и ограничивает связи с теми, кто помогает в изоляции китайского бизнеса.
Примеры такой тактики участились. В апреле под экспортный контроль попали семь аэрокосмических предприятий из Евросоюза — их лишили доступа к китайским товарам двойного назначения из-за их взаимодействия с Тайванем. В мае китайское Министерство коммерции прямо запретило признавать санкции США против пяти национальных нефтяных компаний, назвав американские действия «неправомерным экстерриториальным применением» и заявив о защите суверенитета. Эти санкции США были направлены на пресечение закупок иранского сырья.
К августу давление только усилилось: Китай ужесточил правила вывоза в США беспилотников и связанных с ними технологий. Одновременно с этим Пекин ввел ответные санкции против семи американских организаций, обвинив их в поддержке политики ограничений против китайского промышленного сектора.
