В Вашингтоне объявлено о старте беспрецедентной по своим масштабам кампании по экономическому удушению Ирана. Проект, получивший название «Экономический изгой» (Economic Outcast), стал логическим продолжением анонса Дональда Трампа, который еще 19 августа охарактеризовал грядущие меры как самую разрушительную экономическую атаку в истории противостояния с какой-либо страной. Согласно данным Министерства финансов США, стратегическая задача заключается в полной отсечке исламской республики от глобальных финансовых потоков, чтобы лишить Тегеран и Корпус страженцев исламской революции (КСИР) доступа к внешним ресурсам.
«Мы разрываем финансовые артерии Ирана по всему миру. Наша цель — оставить этот тиранический режим в полной изоляции», — подчеркнул глава американского Минфина Скотт Бессент. По его словам, США переходят к стратегии «нулевой терпимости» к любым каналам, через которые Тегеран может извлекать прибыль.
Одним из наиболее радикальных инструментов стало расширение сферы действия вторичных санкций. Управление по контролю за иностранными активами (OFAC) дополнило перечень подсанкционных отраслей новыми секторами: теперь под удар подпали авиация, технологии, добыча золота, судоходство и цифровые активы. Это означает, что любые компании, вне зависимости от их географического расположения, могут быть отрезаны от долларовой системы, если их деятельность будет признана поддержкой иранских интересов.
Бессент также сообщил, что администрация Трампа уже ведет переговоры с иностранными правительствами, причастными к обходу ограничений, устанавливая им жесткие дедлоины. Одной из конкретных целей названо требование закрыть все зарубежные филиалы иранского Bank Melli. В случае отказа Вашингтон готов действовать в одностороннем порядке: «Любой субъект, помогающий отмывать иранские деньги, будет вычеркнут из долларовой системы. Время пошло», — предупредил министр.
Параллельно OFAC внесла в черные списки около 60 объектов, включая частных лиц и суда коммерческого флота, обвиняемых в содействии Ирану в сфере военных технологий, кибератак и торговли нефтью. Выявлена сеть из более чем 20 участников на Ближнем Востоке и в Восточной Азии, помогавших иранскому оборонному ведомству в закупке оборудования для ядерных и ракетных программ. Кроме того, приостановлены лицензии на проведение ряда гуманитарных и образовательных транзакций, а Госдепартамент ввел ограничения против участников нефтяного сектора Ирана. Особое внимание уделено Ормузскому проливу: любые платежи иранским структурам, включая Управление по контролю за Персидским заливом (PGLA), теперь сопряжены с риском санкций.
При этом эксперты отмечают, что США пока воздерживаются от самого болезненного удара — санкций против крупнейших китайских банков, обслуживающих иранскую нефть. Как пояснил Бессент, Вашингтон сначала хочет прояснить ожидания партнеров, чтобы дать им шанс на исправление ситуации.
Аналитики видят в этих действиях не только экономическую, но и политическую стратегию. Павел Кошкин из Институка США и Канады РАН полагает, что выбор в пользу санкций вместо военной эскалации продиктован грядущими промежуточными выборами в ноябре. По его мнению, администрация Трампа стала заложником внутренней повестки: военные методы могут навредить электоральным позициям республиканцев, в то время как экономическое давление выглядит более «безболезненным» инструментом внутриполитической борьбы.
Более того, информационное давление США также теряет прежний вес. Андрей Кортунов, эксперт клуба «Валдай», отмечает, что попытки использовать военную риторику в прошлом привели к консолидации иранского общества вокруг власти, что стало контрпродуктивным для Вашингтона. Возврат к санкциям — это признание того, что стратегия силового давления, применявшаяся с 2025-2026 годов, не принесла желаемого результата.
Несмотря на жесткость мер, эксперты скептичны относительно их мгновенной эффективности. Иран десятилетиями живет в условиях ограничений, выработав механизмы обхода. Михаил Маргелов из ИСАА МГУ напоминает, что наличие ресурсов и опыта выживания позволяет Тегерану противостоять давлению. Сергей Демиденго из Президентской академии добавляет, что долгое пребывание под санкциями (с 1979 года) научило и партнеров Ирана адаптироваться к новым реалиям.
Главным вопросом остается реакция Китая, на который приходится около 90% иранского нефтяного экспорта. По мнению экспертов, Пекин вряд ли пожертвует своими интересами ради политики США, хотя и может проявлять осторожность в финансовых операциях. В то же время, в сфере авиасообщения и торговли сельхозпродукцией с соседями по региону (ОАЭ, Оман) санкции могут быть менее ощутимы из-за экономической взаимозависимости.
Для России новые ограничения могут создать определенные трудности в развитии коридора «Север — Юг» и зоны свободной торговли с ЕАЭС, хотя прямая торговля между РФ и Ираном не является критической для обеих стран.
В конечном итоге, успех всей операции зависит от того, насколько последовательно США смогут применять вторичные санкции. Если экономическое давление спровоцирует рост цен на энергоносители и биржевую нестабильность, это может ударить по американскому избирателю, особенно по среднему классу и пенсионерам, что создаст дополнительные риски для политической стабильности внутри самих Соединенных Штатов.
